Голоса горожан «Мы помним и благодарим...»

Голоса горожан
«Мы помним и благодарим...»
Уходит поколение фронтовиков, а с ним обрывается и нить живых воспоминаний о боях-сражениях, о тяжкой солдатской жизни в окопах на передовой. И тем ценнее становятся рассказы о войне, которые хранят в памяти дети и внуки ветеранов. Послушаем несколько таких рассказов... — Моя мама Антонина Герасимовна ВОРОЖЕЙКИНА попала на фронт 18-летней девчонкой, — рассказывает Ольга Федоровна ПЕТРОВА. – К тому времени она окончила медучилище, стала медсестрой и осенью 1942 года была направлена в самое страшное пекло — под Сталинград. Она перетаскивала раненых бойцов к берегу Волги, размещала на баржах в трюме и на палубе для отправки на левый берег реки. Вражеские самолеты постоянно бомбили все плывущие корабли. Мама видела много трагедий. На ее глазах в переполненную баржу попала авиабомба, и сотни раненых погибли. Вода в Волге стала красной от крови. Пережить такое в 18 лет – это очень тяжело. После Сталинградской битвы ее откомандировали в Мурманск. Служила медсестрой в морском госпитале. Город считался прифронтовым, сюда приходили корабли с военной техникой из других стран, а немецкие самолеты часто бомбили причалы, склады и дома. Потом мама была направлена в полевой медсанбат, вместе с боевыми частями армии дошла до Польши. Там и встретила весть о Победе, но радость длилась недолго. Вместо демобилизации ее отправили в эшелоне с другими войсками на Дальний Восток, где началась война с Японией. И снова – доставка раненых в медсанбат, перевязки, стирка бинтов. Только осенью 1945-го она вернулась домой... Цитата в тему «Я знал по собственному опыту и на примере многих моих товарищей то непоправимо разрушительное действие, которое оказывает почти на каждого человека участие в войне. Знал, что постоянная близость смерти, вид убитых, раненых, умирающих, повешенных и расстрелянных, огромное красное пламя в ледяном воздухе зимней ночи над зажженными деревнями, труп своей лошади и эти звуковые впечатления: набат, разрывы снарядов, свист пуль, неизвестно чьи отчаянные крики — всё это никогда не проходит безнаказанно. Безмолвные воспоминания о войне преследуют большинство людей, которые прошли через нее. Я знал по себе, что нормальные человеческие представления о ценности жизни, о необходимости основных нравственных законов: не убивать, не грабить, не насиловать — всё это медленно восстанавливалось во мне после войны, но потеряло прежнюю убедительность. Это стало только системой теоретической морали, с которой я не мог не согласиться. Но те чувства, которые должны были во мне существовать, были выжжены войной, и ничто их потом не заменило...» Гайто ГАЗДАНОВ, 1990г. ••• — Мой дедушка Сергей Дмитриевич КАРТАМЫШЕВ воевать начал еще в гражданскую войну, — рассказывает Александр Никитович ИНДИКОВ. – Несколько раз был ранен. Жил он в поселке Серноводск Куйбышевской области. Когда началась Великая Отечественная, его сразу призвали на фронт. Дома остались шестеро детей, младшей дочери было всего три года. Воевал дед в пехоте. Осенью 1941г. попал в окружение – тогда в «Вяземском котле» оказались почти 600 тысяч красноармейцев. При попытке вырваться из окружения попал в плен. Концлагерь находился где-то в Брянской области. Первый побег вместе с другими пленными был неудачным, фашисты их поймали, избили до полусмерти. При второй попытке дедушка снова не смог уйти далеко от лагеря, но с третьего раза ему удалось вырваться и уйти к своим. Шел долго, пересек линию фронта, видимо, был ранен, потому что попал прямо в госпиталь, а не в фильтрационный лагерь военной контрразведки для всех бежавших из плена. Потом медкомиссия признала его негодным к строевой службе, и дедушка вернулся домой в Серноводск. Немного окреп, но вскоре был мобилизован в трудовую армию, отправлен на военный завод в Чапаевск, где снаряды начиняли взрывчаткой. Там и работал до конца войны. Его старшего сына Николая призвали в армию в 1942г. Сначала направили на ускоренное обучение (всего три месяца) в школу младшего командного состава, а потом всех выпускников перебросили на Курскую дугу. До самого сражения было еще далеко, однако всю зиму и весну 1943-го там постоянно шли бои местного значения. В одном из них Николай погиб. По ошибке штабных писарей его внесли в список пропавших без вести. Поэтому родные получили с фронта не похоронку, а письмо-извещение. Лишь через годы, когда проводилось перезахоронение воинов, погибших на Курской дуге, в братской могиле нашелся медальон со всеми данными о Николае КАРТАМЫШЕВЕ, и он перестал числиться пропавшим. Другой сын дедушки, Михаил, почти всю Великую Отечественную служил моряком на Тихоокеанском флоте, где шло противостояние с Японией. А когда началась война с японцами, он тоже принимал участие в боевых действиях, был ранен и тяжело контужен. Награжден медалью. В мирное время работал в Кинельском железнодорожном депо. Воевал и мой дядя по отцовской линии Сергей Акимович ИНДИКОВ. В 1939г., когда началась война с Финляндией, он был курсантом летного училища. В училище сразу объявили набор добровольцев идти на фронт. В числе других вызвался и наш дядя Сергей: так вместо летчика он стал пехотинцем. В боях с финнами получил тяжелое ранение и скончался в военном госпитале. ••• — Много довелось повоевать моему деду по материнской линии Петру Гавриловичу, — рассказывает Владислав Николаевич КОТЕЛЬНИКОВ. – Фамилия у него была красивая, дворянская – РЖЕВСКИЙ, а родом он был из Кинель-Черкасс. Воевать начал еще в Первую мировую, в 1914 году, ему было тогда чуть более 20 лет, только что женился. Определили его в кавалерию. У нас есть даже фотография, где он стоит в форме царских времен, с шашкой на боку. Когда кончилась война с Германией, в России началась война гражданская, и Петр Гаврилович снова сел на коня. На этих двух войнах был не один раз ранен. К началу Великой Отечественной он уже достиг возраста 50 лет. На фронт его призвали в 1942 году, когда проводился донабор в армию. Однако по возрасту и состоянию здоровья его отправили не в окопы, а рядовым в спецподразделение, которое выполняло печальную задачу – хоронить убитых. После каждого боя солдаты этого подразделения собирали погибших и укладывали в братскую могилу. Но воевать им тоже приходилось. При наступлении наших войск в тылу оставались недобитые группы фашистов, и конечно, они пытались прорваться к своим, перейти через линию фронта. Так что пострелять деду тоже пришлось немало. А Победу он встретил в Чехословакии... ••• — Мой отец Иван Яковлевич УХАНОВ побывал на многих войнах XX века, — вспоминает Татьяна Ивановна ЯРЫШ. – По военной специальности он был артиллеристом. Сначала сражался с японцами на Халхин-Голе, потом принимал участие в финской войне, а с 1941 года – снова на фронте. Прошел всю войну, столько перестрадал! И даже после Победы не вернулся домой, но был оставлен в армии, переведен в пехоту, и еще целый год ловил недобитых бандеровцев в Закарпатских лесах. Его старший брат Игнатий тоже прошел всю Великую Отечественную, а младший Валентин погиб в 1944 году. Боевых наград у отца было много, в том числе орден Красного Знамени. После переезда в Отрадный и до выхода на пенсию он трудился в управлении буровых работ – сначала верховым, потом помбуром и бурильщиком. Каждый год вместе с другими ветеранами отмечал в УБР День Победы. О чем они говорили между собой, мне неизвестно, но дома он о войне почти ничего не рассказывал. При воспоминании о тех годах у него на глаза наворачивались слезы, и он сразу умолкал...
Рейтинг: 21	А.Топорков. Фото В.Бондарева 03.05.2017

http://vestnik.otradny.net/